Chapter Text
Быть живым – больно.
Кайло стонет, приходя в себя. Голова тяжёлая, звон в ушах дезориентирует. Во рту привкус гари и крови. Что ж, стоит признать, это его частое состояние.
Он поднимается на ноги, хотя и с трудом. Боль мгновенно прошивает левое бедро – обломок обшивки раскроил штанину, а вместе с ней и кожу, но рана, к счастью, не глубокая. Бесславный конец от куска железа. Почти забавно.
Кайло медленно оглядывается, пытаясь заставить себя соображать. Их шаттл превратился в металлолом. Подождите, их?..
Кайло резко поворачивается в сторону, где чувствует жизнь. Чьё-то сердце бьётся, качает кровь, кто-то ещё выжил во время падения. Даже слабый союзник лучше, чем его отсутствие. Каждый шаг — это чистая агония. Мышцы протестуют против любого движения, но опять же, когда в последний раз это было не так?
Он откидывает в сторону крупный обломок и замирает.
О, ну, разумеется, ты не умер.
Кайло пялится на бессознательного генерала добрых две минуты, прежде чем растерянно оглядеться. И снять шлем, который сейчас только причиняет дискомфорт, слишком горячий и тяжёлый.
Отказ двигателей. Сбоящая связь.
Кайло фыркает. Он практически уверен, что проблема во врагах этого невыносимого человека... Или в его собственных.
Хакс у его ног издаёт болезненный стон – Рен мстительно рад, что не единственный, кого потрепало при крушении, но, судя по тому, что он видит и чувствует, генерал всё равно пострадал меньше.
Светлые ресницы трепещут. Кайло молча наблюдает, почему-то чувствуя себя опустошённым. Зелёные глаза мгновенно фокусируются на нём, но взгляд мутный. Растерянность, вспышка тревоги, холодная убеждённость.
Многие считают, что магистр Рен умеет читать мысли, но, к большому счастью Кайло, это касается только эмоций. Обычно этого достаточно, но Хакс — это такой сложный механизм, что Кайло бы не отказался покопаться в шестерёнках, чтобы понять, как это существо работает.
Генерал медленно садится, у него разбит висок и по щеке уже стекает струйка крови.
Глухое раздражение, досада, недоверчивое удивление. Хакс снова поднимает на него взгляд, но уже осмысленный.
– Вы меня спасли.
Кайло открывает рот, собираясь возразить, но он ведь спас, не так ли? Хакс нужен его учителю, Хакс всё-таки какой-никакой солдат и должен что-то понимать в выживании, в конце концов, у Хакса есть это его странное притяжение, будто он планета, цепляющая всех к себе в спутники.
– Вы рядом стояли, – наконец отвечает он, осознав, что стоять с открытым ртом и молчать – комично.
Ему не хочется бросаться сейчас на генерала. Если тот не набросится на него. Грызня мешает выживанию, а Кайло не заинтересован в столь бесславной кончине, уж увольте. Как минимум, ему нужно вернуться и свернуть шею тому, кто пытался их убить.
Хакса ответ устраивает.
Он тоже поднимается с земли, но стоически молча. Затем обходит ближайшие обломки. От его внезапного спокойствия у Кайло дёргается глаз. Словно Хакс не выживших ищет, не инструменты для выживания, а так, инвентаризацию проводит.
– Пилот катапультировался, – сквозь зубы выдаёт Рен. – Надо его найти.
– Уже нашёл. Он там. А ещё там, и вот там, и там немного, – будничность его тона ввергает Кайло в ступор. Надевать сегодня шляпу или нет? Каф сегодня дрянь. Ну и что, что нашего пилота разорвало на части?
Он отказывается признавать, что какая-то его часть считает это забавным.
– Похоже, вы не слишком-то популярны среди коллег, – фыркает Рен. Не нужно говорить, что это саботаж – Хакс наверняка понял это сам. Возможно, даже раньше, чем Кайло.
– Или вы, – генерал отбрасывает метафорический мяч на его сторону поля, повернув к нему голову. Этот прищур, это изучение доставляют ему дискомфорт. Человек, не обладающий Силой, не должен обладать и такой проницательностью. Это... противоестественно.
То, как Хакс считывает его собственные мысли.
– С чего бы... – возмущается Кайло, наконец обнаружив в себе знакомый гнев. Желание отыграться на ком-то смыкается, как стальные челюсти капкана, на его горле.
– Но даже если и нет, они явно не рассчитывали на ваше выживание рядом со мной, – перебивает его Хакс. – Вам кем больше нравится быть: сопутствующим ущербом или главной целью?
Это так абсурдно, что ему, против обыкновения, даже не хочется задушить выскочку.
– Мы сможем связаться с флагманом?
– Связь полностью вышла из строя ещё до падения, – генерал качает головой. – Это просто бесполезная груда металлолома. Есть и хорошая новость.
– Неужели? – ядовито бурчит Кайло.
– До того, как мы начали падать, шаттл улавливал сигнал отсюда. Кто-то здесь всё-таки должен быть.
Он скрещивает руки на груди. Стоит признать, Рен не обращал внимания на панели управления – вести шаттл в тот момент было задачей пилотов, а не его. Кайло, впрочем, не удивлён и тем, что такой параноик, как Хакс, следил даже за этим.
– И что? Будем просто блуждать по планете в надежде на кого-нибудь наткнуться?
– Если только ваша Сила не улавливает радиоволны.
– Это так не работает, – цедит Рен. И то только потому, что в голосе Хакса нет издёвки, а только расчёт и любопытство. Мы лишились всего экипажа, пережили крушение где-то в жопе Галактики, но почему бы и не попробовать выудить информацию из единственного форсъюзера рядом, раз время позволяет.
– Понятно. Тогда будем искать пресную воду прежде всего.
Пружина в груди Кайло медленно разжимается. Во рту у него действительно сухо и горько, а Хакс – рационалист до мозга костей. Обычно он это ненавидит, но прямо сейчас это полезно.
– Возле воды могут быть разумные, – со вздохом соглашается он. Любая помощь – это помощь.
– Действительно. Ваше оружие при вас?
Они оба смотрят на его меч, к счастью, на своём законном месте у него на поясе. Генерал тоже не безоружен. Даже если не говорить о привычном бластере.
– В таком случае, идёмте.
Если бы он сложил руки за спиной, как всегда делает это на мостике, Кайло бы его ударил. Вместо этого он с некоторым трудом следует за Хаксом, осторожно наступая на больную ногу.
– Как будто вы знаете, в какую сторону идти.
– Не знаю, но вода имеет свойство стекать вниз. Особенности рельефа... – Хакс ловит его взгляд и умолкает. Кайло не нужна грёбаная лекция о выживании в лесу. Ему нужна бакта, вода и связь с Верховным лидером.
Но генерал прав – в воздухе витает влага, Рен ощущает её кончиком высохшего языка, а затем Силой – водоёмы это жизнь. Даже если примитивная.
– Туда, – рублено указывает Кайло, и ему не нужно быть форсъюзером, чтобы понять, что его командный тон вызывает у Хакса раздражение. Это видно по напряжённой линии его челюсти и отсутствию ответа.
Всего лишь ручей, но ручей — это уже что-то. Он опускается на колено, сцепив зубы. Боль – ничто. Боль не должна его останавливать и не остановит. Кайло зачерпывает руками воду и жадно пьёт, едва сдерживая стон облегчения. Живительная влага стекает вниз по его измученному горлу, пересохшие губы перестают липнуть друг к другу.
Хакс, с другой стороны, явно жалеет, что у них нет с собой фильтр-таблеток на основе хлора, каким бы отвратительным на вкус они ни делали воду.
Чистюля.
– Что, боитесь несварения желудка, генерал? – хмыкает он, промывая рану. Боль переходит в неприятное онемение от холодной воды, кончики пальцев деревенеют.
– Если вы хотите испытать на себе все прелести дизентерии, магистр, не значит, что я хочу. В конце концов, смерть при кораблекрушении в десять раз менее позорна, чем от, простите за откровенность, выстрела в спину где-нибудь под кустом во время опорожнения кишечника.
Кайло забывает о ноге, уставившись на него.
Хакс пожимает плечами.
– Прецеденты в галактической истории были.
Даже со своей сверхъестественной эмпатией Рен не может понять, серьёзен он или шутит. С другой стороны, шутки от Хакса это так же нормально, как снег летом. Может быть, у него сотрясение мозга?
– Могу я позаимствовать у вас ткань? – без особого стеснения продолжает генерал.
Кайло фыркает, закатывая глаза.
– И где же вы видите...
Край его накидки резко натягивается, и от неожиданности Рен едва не теряет равновесие под треск вспарываемой ткани. Ошеломление, которое он испытывает, глядя, как Хакс убирает нож в сапог, нельзя описать словами.
Генерал опускает лоскут в ручей, а затем скручивает его, собирая воду внутри образовавшегося узелка, и терпеливо ждёт, пока она просочится наружу сквозь ткань. Он позволяет ей капать на свой язык, и Кайло продолжает молча смотреть на это дело, пока Хакс не заканчивает.
Только в этот момент его настигает возмущение.
– А ничего, что на вас огромная такая тряпка, которую хоть на десять фильтраций пустить можно? – искренне возмущается он.
– Моё пальто, – едко произносит генерал, – во-первых, из гораздо более плотной ткани и для фильтрации не подходит, а во-вторых, казённое имущество. Я знаю, что лично для вас это мало значит, но все остальные в Первом ордене бережно относятся к своим ве...
Кайло активирует меч практически у его горла. Всплеск красного отражается у Хакса в зрачках, красит его бледное лицо, лицо человека, практически не сходящего с мостика звездолёта.
– Закройте рот, пока я...
– Пока вы что? – вкрадчиво спрашивает Хакс, глядя на него исподлобья. – Не зарезали меня здесь, как какой-то варвар? Уверен, Верховному лидеру будет интересно на это посмотреть.
Кайло медленно втягивает воздух. В висках у него неприятно пульсирует. Надо было дать ему сдохнуть.
Но ублюдок прав, учитель об этом узнает. И последнее, что ему нужно... Это снова его разочаровать. Рен отстраняется от генерала, сжимая деактивированный меч в руке так сильно, что рельеф отпечатывается у него на ладони.
И почти сразу подскакивает, включая оружие снова, замерев, как хищник, почуявший угрозу на своей территории и пытающийся понять, откуда она исходит.
Кайло чувствует её, как тихий, но раздражающий звон над ухом, который нельзя игнорировать. Этот звон когда-то спас жизнь Бену Соло, заставив проснуться в тот миг, когда рука бывшего учителя занесла над ним меч.
– Что? – Хакс, к счастью, задаёт только один вопрос и тихо, явственно уловив смену его настроения. Рен только отмечает, как его рука ложится на кобуру.
– Там, – резко выпаливает он, поворачиваясь к деревьям по правый бок. Он ощущает их: два крупных зверя, их голод, их желание убить. – Встань за мной.
Хакс на мгновение смотрит ему в глаза, а затем на его раненую ногу. Лёгкая вспышка удивления сменяется колким скептицизмом. Рен бы высказал ему всё, что о нём думает, но в этот момент клыкастая морда вырывается прямо из густой листвы.
Четвероногое существо с густой шерстью насыщенно синего цвета несётся прямо на него. Кайло бросается в сторону, потому что столкновение со зверем, у которого рост где-то два метра в холке, на полной скорости не сулит его костям ничего хорошего.
Впрочем, ему тут же приходится отскочить снова, потому что второй зверь замахивается на него огромной когтистой лапой. Её Кайло эффективно прижигает мечом.
Чудище издаёт вой, от которого закладывает уши и от которого второе явно свирепеет.
Кайло отбрасывает одну зверюгу в сторону с помощью Силы. Тяжёлая туша с характерным звуком впечатывается в ствол дерева. В этот момент совсем рядом с его головой проносится бластерный выстрел.
– Какого?!
Хищник с обожжённой лапой отшатывается от него с наполненным болью рычанием. От него пахнет палёной шерстью.
Кайло поворачивает голову. Хакс, сукин сын, спокойно стоит на грёбаной ветке дерева с таким видом, будто сейчас начнёт отчитывать животных за нападение на офицера Первого ордена. Ну, и на Кайло тоже. Если вспомнит.
Сука.
Когда зверь снова кидается на него, Кайло вонзает в него лезвие светового меча и практически половинит всю его переднюю часть.
– Рен!
Но прежде, чем он успевает бросить раздражённое «что?», сзади в него врезается огромная туша.
Мир меркнет.
***
Один раз — это случайность. Два раза – совпадение. Доводить до системы не хочется.
Кайло морщится от яркого света, бьющего ему в глаза. Есть ощущение, будто в него на полном ходу влетел спидер. Проморгавшись, он непонимающе смотрит на Хакса и незнакомого старика.
Кто это? Где зверь? Они были в лесу, что это за место? Как они сюда попали?
– Бен. Ты проснулся, – Кайло натурально роняет челюсть. Его сердце словно падает куда-то вниз, а тело холодеет. Паника сдавливает горло.
Он знает. Откуда он знает?! Как давно он знает? Кто ещё знает? Само наличие подобного знания в руках такого человека, как Армитаж Хакс, — это угроза жизни. Кайло представляется, как эта информация способна усложнить ему жизнь, когда каждый на «Финализаторе» будет настроен на его убийство, на его поимку и удержание как политического заложника, как унизительный рычаг давления на Лею, как...
– Я... Что? – сипло выдыхает он. Выражение лица генерала неестественно дружелюбное и оттого зловещее как никогда ранее. Только его глаза – два ртутных озера с зелёным отливом смотрят так цепко, что Кайло не сомневается, что Хакс знает, какое впечатление произвёл на него.
Хакс садится на край койки, его близость не даёт Кайло даже вздохнуть. Он в опасности больше, чем был во время крушения корабля, больше, чем во время нападения зверей. Напряжение в воздухе между ними можно нарезать ножом.
– Кто... Что... – беспомощно произносит он. Его мозг то и дело скатывается в белый шум, отказываясь выдавать нормальную речь. Лампы над его головой издают низкое гудение, предупреждая о скачке напряжения – но Рен не может заставить себя контролировать это.
И он дрожит. Слишком много всего за такое короткое время, слишком...
– Ха...
Ладонь в перчатке закрывает ему рот. Внезапно ощущение сдавливания со всех сторон, шум сломанного визора в его голове, сокрушительная паника – всё исчезает. Остаётся чужое прикосновение и гипнотический взгляд.
Рука Хакса на его лице словно весит тонну. Он не может двинуться, чтобы убрать её или отстраниться. Бледная ядовитая зелень без слов шепчет ему о молчании, предупреждая, угрожая.
– Не трать силы на разговоры. Ты ранен. Я обо всём позаботился. Связался с нашими друзьями, они скоро за нами прилетят.
Кайло обмякает. Он так устал, а сейчас словно оказался в охапке ваты. Он не знает, что делает Хакс, но Хакс знает, что делает. Рен не станет ему мешать.
– И всё это благодаря Билсме.
Когда генерал убирает свою руку, он почти готов начать протестовать. Эта тяжесть и шероховатость кожи странным образом удерживали его на грани, а теперь их нет. И Хакс снова надевает это выражение, когда садится вполоборота к старику.
Это крифф как странно. Будто на дроида натянули человеческую кожу. Словно он не знает, как это правильно делается, и потому его улыбка вызывает мурашки в районе позвоночника.
Кайло роняет голову на подушку. Он слышит голос Билсмы как из-под толщи воды: тот рассказывает, как служил его матери, как сравнивает его внешность с внешностью Хана Соло и Леи Органы. Как хмыкает, кивая на его световой меч, мол, я видел, как твой дядя орудовал такой штукой.
Всё это проходит мимо него.
Билсма что-то спрашивает. Генерал что-то отвечает. Кайло же выпал из реальности.
Что бы Хакс ни наговорил старику – он лжёт. Рен не осуждает его за это. Инстинкты выживания очень сильны в этой рыжей голове. Если Хакс считает, что ложь необходима – значит, она необходима.
Он облизывает губы.
Не зная, на чём сосредоточиться, Кайло останавливает внимание на Хаксе, позволяя его эмоциям перетечь в свою грудную клетку. Сквозь вату к нему пробирается мрачный триумф, предвкушение, а ещё наслаждение от своей роли. Этому человеку нравится играть, нравится, что все здесь следуют его сценарию.
Он ощущает себя всемогущим.
Кайло хочет запустить чувство превосходства Хакса себе в кровь, хоть на секунду перестать быть таким ужасно напуганным собой.
В конце концов, гул двигателей выводит его из прострации. Генерал бросает на него единственный взгляд, и Рен в каком-то абсолютно ненормальном спокойствии идёт за ним наружу. Билсма сопровождает их, о чём-то тепло рассказывая до самого момента, когда трап шаттла опускается.
Капитан Фазма и её отряд ввергают старика в ужас. Между бронёй имперских штурмовиков и штурмовиков Первого ордена есть видимые различия, но у них одна хорошо узнаваемая база.
Хакс сбрасывает с себя маску дружелюбия так, словно стряхивает пылинку с пальто.
– Генерал.
– Капитан. Мне нужен полный список тех, кто имел доступ к нашему с магистром шаттлу. Приступайте к зачистке.
Кайло вскидывает голову. Его инстинктивная реакция — это возражение. Этот человек помог им. Этот человек...
Он тут же давит в себе этот порыв с раздражением, с почти что гневом. Эта мысль жалкая и определённо принадлежит Бену Соло, дважды мёртвому, но всё же неубиваемому ублюдку.
И всё же он не может заставить себя смотреть, когда штурмовики вскидывают бластеры.
– Нет, подождите!
Заряды убивают прежде всего животных старика. Они, понятное дело, гораздо опаснее с их размерами и клыками. Кайло сжимается, парализованный болью этого человека.
Он любил этих тварей. Он выходил их, он заботился, он...
Сердце Кайло вот-вот разорвётся на части.
Убейте его уже, крифф подери! Ярость даёт ему секундную передышку, когда его эмоция становится ярче, чем эмоции Билсмы. Но это хрупкий щит, хлипкий.
Он поднимает взгляд на Хакса. Хакс смотрит на него.
Это невероятно. Это клинически стерильное пространство, избавленное от страданий и чувства вины. Кайло кутается в это, как в плотное одеяло, облегчение прокатывается по всему его телу, когда он отрезает себя от невыносимого страдания старика.
Ему кажется, он мог бы расплакаться от этого спокойствия. Он даже не помнит, когда в последний раз чувствовал нечто подобное.
Хакс смотрит на него так, словно вскрыл его череп и теперь копается в его мозгу. Он чудовищен. Он великолепен. Кайло не знает, что чувствует по этому поводу ещё долгое время, пока тело Билсмы не оттаскивают куда-то в сторону, а шаттл взлетает.
Но Рен знает, что не хочет покидать это чистое пространство. Ничто генерала просто глушит, подавляет менее значимое присутствие других людей, которых он непременно почувствует, и, что ещё хуже, воспоминания о страданиях Билсмы будут мучить его ещё какое-то время, прорываясь через его собственные чувства.
Так всегда случается, и каждый раз это пытка. Учитель говорит, что сострадание делает его слабым. Но у Сноука нет этого. Кайло – ходячий приёмник чужой боли, это его дар и его проклятие.
Как у Хакса это получается? Почему он может испытывать такое спокойствие? Несправедливо. Неправильно. Если бы только он мог понять механизм, он бы... Как-нибудь его воспроизвёл. С этим Рен мог бы быть почти неуязвимым.
Человек-статуя. Человек-ледяная глыба. Безэмоциональное совершенство.
И такой человек держит в руках его тайну. Его действительно надо убить. Просто... Не сразу, а когда он разберётся. Когда постигнет искусство этого ничего.
Их гляделки нервируют всех вокруг. Штурмовая команда уверена, что они вот-вот бросятся друг на друга. Он уважает то, что только двое из них сомневаются: не встать ли на его сторону при его физическом и силовом превосходстве. По крайней мере, не все орденцы – выживальщики и предатели.
Сам генерал на деле удивительно спокоен. В моменте Кайло даже ощущает лёгкую вспышку веселья, как будто только что Хакса что-то позабавило.
Она быстро гаснет в том стерильном пространстве.
Чего бы он ни дал, чтобы понять, что происходит в этой голове.
***
На аудиенции Хакс всегда превращается в озеро под толстым слоем льда. Никто не учил его этому, да и защита эта несовершенна, но то, что она вообще есть, это... Кайло обдумывает это практически нехотя, но впечатляющая сила воли?
Обычно генерал не настолько ему интересен, чтобы Рен обращал внимание на него, а не на учителя. Но сейчас он словно маленький ребёнок, прильнувший ко льду в попытке разглядеть разноцветных рыбок под ним.
Эмоции настолько сдержаны, что Кайло даже не то чтобы переживает их, а скорее улавливает в воздухе как дорогой парфюм.
При особом желании (а оно теперь у Рена есть), он может отделить их друг от друга как ноты в запахе. Ключевой элемент: опаска. Его должно злить, что Хакс не боится Кайло, как боится Сноука. Но почему-то не злит. К тому же, это не страх в чистом виде. Это ещё и отвращение. Что-то в учителе отталкивает генерала на почти инстинктивном уровне.
Затем идёт жажда признания. Тщеславие... Которое Кайло не может осуждать, поскольку жаждет одобрения (даже более отчаянно, если быть с собой честным).
И где-то под всем этим лёгким шлейфом, не принюхивайся и не заметишь: месть. Для Хакса это просто констатация факта, решение, которое он давно принял.
Сноук должен умереть.
Кайло не верит, что учитель не знает об этом. В конце концов, то, что делает он – лёгкое поглаживание по сравнению с тем, как Верховный лидер пробивает череп и вваливается внутрь, небрежно раскидывая каждое воспоминание, если чувствует такую необходимость.
Исходя из этого, он не говорит об этом Сноуку. Всё равно что сказать, что небо голубое.
Опять-таки, не везде, но в большинстве миров...
Кайло мысленно даёт себе затрещину. Не отвлекаться.
– Конечно, служба внутренней безопасности проведёт расследование. Не стоит беспокоиться, генерал. Виновный понесёт наказание.
Наказание. Какое наказание понесёт сам Кайло за столь позорный проигрыш каким-то... Животным? Пускай огромным и клыкастым, пускай будучи раненным.
Странное безразличие к будущей боли ощущается как усталость. Хакс рядом молчаливо кивает, но он не просто не согласен, его решительность выдаёт намерение действовать, даже если действовать придётся у Сноука под носом.
Это вызывает у Кайло сложную гамму чувств от «какой идиот» до «хотел бы я так же».
Погодите, разве это не блестящая возможность ещё раз понаблюдать за генералом в, так сказать, естественной среде? Потому что, когда дело касается этого человека, он знает, что виновный действительно будет найден и наказан. Раз и навсегда.
– Что касается тебя, мой ученик... – Рен замирает. Ужасный холод прокатывается по его коже. –... Мы подождём, пока ты восстановишься.
Он, возможно, почувствовал бы облегчение, если бы не зловещее обещание в чужом голосе. Кайло слишком хорошо знает своего наставника.
– Да, учитель, – бесцветно отвечает он.
Когда они покидают зал, от Хакса не фонит привычным злорадством. Он словно... Рен хмурится. Словно вспомнил что-то, от чего ему стало тяжелее дышать. Это не отражается внешне, но хорошо ощущается его способностью улавливать эмоции.
Хотя эта ему не совсем понятна.
– Я хочу поучаствовать.
Хакс замирает и поворачивает к нему голову, приподняв бровь.
– Поучаствовать в чём, магистр?
– В наказании виновного.
Их взгляды схлёстываются. Холодный скептицизм генерала словно бы говорит «с чего ты взял, Сноук же сказал». Но они оба знают, что это ни одного из них не остановит.
– Главной целью, – вдруг вспоминает Кайло. Хакс глядит на него с каким-то практически осязаемым напряжением. – Я предпочёл бы быть главной целью. Это по крайней мере не так обидно, как умереть, оказавшись не в то время, не в том месте.
Генерал не отвечает, и тишина затягивается, заставляя Рена нервничать. Он практически видит, как в этой голове с сумасшедшей скоростью крутятся шестерёнки – не потому что у него есть Сила, а потому что он провёл рядом с этим человеком какое-то время и кое-что о нём знает.
Подсчёт рисков и выгод, вот что это такое.
– Я отправлю вам уведомление, – наконец произносит Хакс. В нём не чувствуется привычной стальной уверенности, но он всё равно соглашается. Кайло испытывает облегчение и ещё что-то, опасно похожее на благодарность.
– Хорошо.
– Хорошо.
Он глядит в идеально прямую спину удаляющегося Хакса и ни о чём не думает.
Уведомление приходит через несколько часов. Это просто время и место с инициалом, но такая краткость, ничем не окрашенное послание, ему кажутся вполне в духе Хакса.
Генерал о чём-то переговаривается с капитаном Фазмой. Линия его плеч не такая напряжённая (что мгновенно меняется, когда он замечает Кайло), и он меньше похож на зловещую машину, маскирующуюся под человека.
Фазма, с другой стороны, замечает его первой, и её почти благостное равнодушие становится напряжённым. Она явно недоумевает, что он здесь забыл, но не задаёт вопросов.
– Вы быстро, – подмечает Рен. Ему дискомфортно от того, что он не видит лица капитана. Её глаз. Вряд ли ей нужен шлем по той же причине, по которой нужен ему.
– Это было несложно, – спокойно отвечает Хакс, едва заметно поведя плечом. – Расчёт был на то, что мы не выживем, а не на то, что улик не останется.
Редко кто действительно так безмятежно относится к попытке своего убийства. Внешне – да, но для генерала это словно не является необычным переживанием.
– Похоже, вас часто пытаются убрать, – срывается с его языка прежде, чем он успевает себя остановить.
– А вас нет? – Кайло чувствует тщательно замаскированное веселье.
– Это другое, – раздражённо отвечает он. Фазма молчит. Она настолько нейтральна к происходящему, будто они каждый день встречаются втроём и втыкают друг в друга шпильки.
– Так кто же неудавшийся убийца? – не выдерживает Кайло.
– Один из механиков. Не волнуйтесь, он уже получил по заслугам.
– Тогда куда мы идём, крифф побери? – цедит Рен, ощущая приступ гнева. Они же договаривались!
Хакс на секунду замирает и смотрит на него через плечо с таким выражением, будто у него спросили, сколько будет два плюс два.
– Вы думаете, что он действовал по собственной инициативе?
Это риторический вопрос, и генерал не ждёт, пока Кайло проглотит внезапный стыд, а идёт дальше. Но, Сила, честно говоря, учитывая, что речь идёт об этом человеке, Рен не стал бы исключать такую возможность.
Путь приводит их на смотровую площадку одного из ангаров с тай-файтерами. Чёткие шаги генерала становятся тише, он сам весь обретает какую-то кошачью грацию, которая недоступна ни капитану с её бронёй, ни ему по определению.
– Адмирал Брукс.
Кайло очарован. Это не та стерильность, которой он жаждет, потому что Хаксу не плевать на этого человека, как плевать на Билсму. Но это охота. И всё здесь, от выражения лица, интонаций до движений, хищническое.
Бруксу около пятидесяти. Лысый, комично заплывший жиром, от него несёт страхом, причём не перед ним или Фазмой. Что-то сжимается в сознании адмирала от близости Хакса.
– Генерал Хакс. Я был рад услышать о вашем спасении.
Кайло морщится под шлемом. Он практически уверен, что Фазма закатила глаза под своим. Генерал только склоняет голову набок.
– Нет, это вряд ли.
Брукс кидает мимолётный взгляд на свой бластер, но прежде, чем он успевает дёрнуться, капитан берёт его на прицел. От этого у мужчины дёргается щека.
– Увы, адмирал, ваша ставка не сыграла, – голос Хакса звучит гипнотично. У Бена Соло в детстве была книжка про вымирающих животных. На одной из планет, заселённых тогрутами, есть кошкоподобные звери с клыками, подобными изогнутым лезвиям. Прежде чем напасть, они долго наблюдают за добычей, и когда животное готово наброситься, его зрачки сначала расширяются, а потом резко сужаются, фокусируясь на жертве.
Генерал из таких хищников.
Брукс внезапно взрывается, нервно смеясь.
– А ты что думал?! Никто не заметит, что ты делаешь?! Да я видел тебя ещё когда ты пешком под стол ходил! Если бы твой отец...
Речь Брукса прерывает выстрел. Он проходит в считанных миллиметрах от его головы, и, Фазма, крифф, вовсе не промахивалась.
– Я знаю, – отвечает Хакс. Выражение его лица безмятежно, но он в ярости. Кайло приветствует её почти с радостью – это не глухое раздражение, не досада, которые он сам вызывает у генерала, это самая настоящая злоба, почти ненависть. Плотная и тяжёлая. Ему кажется триумфом, что он может увидеть это в таком человеке, как Хакс.
– Ты почему-то решил, что имеешь дело с тем мальчиком. С тем... Ребёнком.
К криффу Брукса и его эмоции. Кайло не знает, что за история стоит за происходящим, но он хочет узнать. Он хочет вцепиться прямо в мозг генерала и вытащить те события наружу.
– Но это не так. Я не слабый. Я терпеливый, – вкрадчиво произносит Хакс, прежде чем перевести взгляд на Рена.
Это какое-то грёбаное посвящение, не так ли?
Он знает это. И всё же действует согласно желаниям Хакса. В этом нет ничего рационального, но пока он душит Брукса, оторвав его тело от земли, а затем ломает ему шею одной только Силой и сбрасывает вниз, на дно ангара, генерал фонтанирует смесью эмоций, от которой сам Кайло чувствует себя раздетым и болезненно чувствительным к мельчайшему движению воздуха, словно он весь — один большой ожог.
Он не может понять, холодное удовлетворение, бегущее по его позвоночнику, принадлежит ему или Хаксу.
Они смотрят друг на друга так долго, что Фазма ощущает неловкость. Это ничто по сравнению с тем, что Хакс доволен его присутствием здесь, тем, как они сработались, тем, что он, Кайло, ничего не испортил.
Он вздрагивает, потому что это удовлетворение залезает в его череп и ласкает изнутри.
– Фазма, приберитесь, пожалуйста, – наконец генерал отводит взгляд. – Хорошая работа, магистр Рен.
Он исчезает за дверями смотровой площадки, оставляя Кайло со всеми непонятными чувствами, которые вызвал.