Work Text:
За ужином Дарем опять травит байки о своих похождениях — на этот раз как затащил в постель горячих близняшек, и Окам слушает, разинув рот. Такие смешные оба.
— Я умру девственником, — мрачно заявляет Джей-Дэн, и Окам давится соком айкоберри.
— Глупости, — Дарем отмахивается. — Никто не умрёт девственником — жизнь всех поимеет.
Генезис закатывает глаза:
— Не знала, что ты кладезь древних дурацких афоризмов.
— Я полон сюрпризов, ты ещё не заметила?
— Послушай, — СЭМ касается плеча Джей-Дэна, — твоя пацифистская позиция станет проблемой в ухаживаниях за клингонкой, но с другими видами твои шансы весьма высоки. Кайл из военного колледжа определённо кажется заинтересованным.
— Спасибо, — вздыхает Джей-Дэн, хмуро уставившись в свою кружку с рактаджино, но СЭМ сияет:
— Всегда рада помочь!
— А ты чего молчишь? — Окам толкает Калеба плечом. — Всё о сестрице моей думаешь?
— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?
Окам тут же отстаёт, но, если бы был бестактнее и пользовался бетазедскими способностями, легко бы считал: мысли Калеба занимает не только Тарима.
Разговор уже переключился на завтрашнюю лабораторную, и Джей-Дэн терпеливо втолковывает Дарему, что тот недостаточно хорошо подготовился, Рино будет недовольна. Калеб может смотреть на него, не пряча взгляд: что такого-то, компания однокурсников ужинает за одним столом, а Джей-Дэн как раз сидит напротив, не пялиться же в пустую тарелку, но… хорошо, что клингоны не телепаты. Калеб влюблён в Тариму, она просто мечта, самая необыкновенная девушка на свете, с которой хочет быть, плевать, что её способности как-то там могут навредить. Тарима так близко и в то же время почти недосягаема — чего уж там, к влюблённости примешивается изрядная доля азарта. Но глупо отрицать, что угораздило запасть ещё и на Джей-Дэна — такого Калеб от себя никак не ожидал. Бетазоидка и клингон — тот ещё контраст. И ведь не собирался тут ни к кому привязываться, заводить дружбу и тем более отношения, — но когда хоть что-то идёт по плану?
Калеб ловит понимающую улыбку Генезис и слегка пожимает плечом: вот так получилось. Ему нравилось проводить время с Джей-Дэном — рядом с ним всегда как-то спокойно, а потом Калеб поймал себя на мысли, что хотел бы узнать его лучше (кажется, как раз после той дискуссии о будущем клингонов, когда поссорились), и вот теперь он в точке, когда от низкого глубокого голоса по спине бегут приятные мурашки, и каждый раз, когда сталкивается с Джей-Дэном взглядом, снова и снова убеждается, какие же у него обалденно красивые глаза. Ну и не только они. Для клингона Джей-Дэн кажется, хм, почти изящным — он высоченный, мускулистый, но Калеб в сравнении с ним и то массивнее. У Джей-Дэна красивые руки, длинные ноги (скант на нём смотрится неплохо), правильные черты и губы, которые хочется поцеловать. Ни массивный гребень, ни ребристая переносица не делают его уродливым, наоборот. Ещё ему чертовски идёт пирсинг в брови и проколотые уши, и зря он печалится из-за бороды — с короткой даже лучше. Калеб старается не слишком залипать, но получается с переменным успехом. Хорошо, СЭМ пока не заметила и не засыпала вопросами. Она милаха, но её попытки понять органические формы жизни иногда ставят в неловкое положение.
Проведя бессонную ночь, Калеб решает: лучше сделать и жалеть (то есть, как обычно), пока этот Кайл не перешёл в решительное наступление. Улучив момент, он договаривается с соседями Джей-Дэна; те не слишком довольны, но лишних вопросов не задают и соглашаются. Нормальные ребята.
Перед отбоем Калеб читает о клингонских ухаживаниях. Затеять драку или иным способом продемонстрировать силу и смелость — пф, Джей-Дэн и так знает, на что он способен. Устроить дуэль с соперником и поднести трофей — да он первым разнимать их с Кайлом кинется. Вызвать объект симпатии на поединок — Джей-Дэн ясно дал понять, что такое его точно не порадует. Укусить — тоже вряд ли; да и Калебу вовсе не хочется его кусать, это ж не торотанский конвоир. Пригласить в гололюкс и выбрать программу «Нападение на Великий зал в Кам-Чи», когда Кейлесс Незабвенный и леди Лукара вдвоём сразили пятьсот воинов, считающуюся у клингонов весьма романтичной — сразу нет, Джей-Дэн оружие разве что подержать может. Добыть лингту и поднести её ногу — а, это уже для серьёзных отношений… Пораненные ладони — тоже. Остаются стихи, только складывать их Калеб не умеет, впрочем, ради Джей-Дэна стоит попытаться, это ведь часть его культуры, оказавшейся на грани исчезновения. Так, что там после ухаживаний? Сломанные ключицы и рёбра, вывихи, растяжения — клингоны трахаются или убить друг друга пытаются? Что ж, Джей-Дэн не преувеличивал, когда сказал, что это кроваво.
Когда Дарем и Окам наконец-то засыпают, Калеб быстро одевается и выходит из комнаты. Только б дронам не попасться. Или инструктору Луре Ток — сотня отжиманий и очередная штрафная отработка сейчас вот совсем ни к чему (и ректор Аке огорчится). В коридорах тихо, и Калеб выдыхает. До комнаты Джей-Дэна остаётся всего метров пять, но тут из-за поворота возникает Доктор. Голограммам спать ни к чему, но что он тут забыл в такое время?
— Кадет Мир! Вам полагается находиться в своей постели и видеть сны. Опять ищите приключений?
— Что вы, я…
— Так-так, — Доктор придвигается вплотную, бесцеремонно ухватив за локоть. — Сердечный ритм учащён, кровяное давление повышено, температура… ах, ясно. Надеюсь, вы не в соседний корпус направляетесь? Нет? Прекрасно, очередной скандал с Военным Колледжем нам ни к чему. Надеюсь, вы позаботились о средствах контрацепции? Это ради вашего же блага, незащищённый контакт с некоторыми видами чреват для…
— Спасибо за заботу, Доктор, всё под контролем, — Калеб высвобождается и пятится. — Приятного вам вечера!
Доктор откланивается и удаляется, насвистывая незнакомую мелодию — наверняка опять какая-нибудь опера. И это что, голос профессора Айллы Дакс? Да что у них за сходка? В другой раз Калеб бы проверил, но вместо этого бросается к двери и быстро вводит код доступа.
Джей-Дэн не спит, сидит за столом и что-то читает, но тут же оборачивается и поднимается, подобравшись:
— Что-то случилось?
Случилось, ещё как, но Калеб качает головой.
— Я помешал?
— Нет. Я читал «Сон огня» — клингонская классика. Тебя привело неотложное дело?
— Можно и так сказать. Наверно, ты меня за дверь выкинешь, но я должен сказать важную вещь: Джей-Дэн Крааг, ты очень мне нравишься. Больше, чем друг.
Джей-Дэн предсказуемо мрачнеет:
— Если это из-за глупости, которую я имел неосторожность сказать накануне, то…
— Да нет же! — Калеб хватает его за плечи: напряжён, но не отталкивает — пока. — Это не из жалости, или что ты уже надумал, ты правда мне нравишься.
— Я полагал, тебе нравится Тарима, — Джей-Дэн глядит недоверчиво.
— И она тоже. Слушай, у твоей матери двое мужей, уж ты-то знаешь, как оно бывает.
Джей-Дэн медленно кивает, плечи его понемногу расслабляются.
— Я тоже ощущаю к тебе не ровное тепло дружеской привязанности, но не стану выпускать этот огонь на волю прямо здесь и сейчас — соседи только что ушли, но вернутся в любой момент.
— Не-а, — победно улыбается Калеб. — Мы договорились на час.
Джей-Дэн запрокидывает голову, и Калеб впервые слышит, как он смеётся — громко, раскатисто. Он делает полшага вперёд и неловко обнимает его: с девушками всё как-то само собой.
Джей-Дэн совсем не умеет целоваться, они сталкиваются зубами, это мокро, неловко, губы у него твёрдые и обветренные, щетина царапается — совсем не похоже на поцелуй с Таримой, но по-своему хорошо. Он старательно повторяет за Калебом, комкая на нём футболку, его резкий запах становится ещё отчётливее, и Калеб прижимает Джей-Дэна ближе — даже сквозь футболку кожа у него горячая, и, кажется, действительно можно почувствовать, как бьётся сердце. Калеб не может оторваться, жадно шарит по широким плечам, груди, спине, поднимается к шее, запускает пальцы в жёсткие дреды. Увы, в отличие от Джей-Дэна, у него не три лёгких, приходится отстраниться, чтоб глотнуть воздуха.
— Почему? — серо-зелёная радужка его глаз как будто стала ярче. Примерно такого же цвета Ко’нос, погибшая планета клингонов, был с орбиты.
— Поверь, мало кто может объяснить причины, — смеётся Калеб, — но попробую. Ты необыкновенный. Не в смысле «странный», ты очень сильный и смелый — столько лет стойко следуешь своим убеждениям. Я не знаю всего, не знаю, насколько трудно тебе приходилось, но я знаю, как тяжело идти своим путём. Ты из расы воинов, но отказался им быть, вместо того, чтобы отнимать жизни, ты выбрал сохранять и продлевать их — это достойно уважения. И ещё ты офигенно красивый.
— Для клингона? — усмехается Джей-Дэн, пытаясь скрыть смущение.
— Вообще, — Калеб гладит большим пальцем его скулу, прослеживает тонкий выступ гребня до виска, где тот разветвляется. «А ещё в тебе надлом, который очень хочется починить», — думает он, но не произносит.
— Ты то… — Калеб не даёт ему договорить, целует снова, но Джей-Дэн перехватывает инициативу. Вжимает в стену, нетерпеливо задирает футболку, трогает живот, проводит мозолистыми подушечками вдоль позвоночника, слегка царапает бока, и Калеб стонет ему в рот.
— Мы называем человеческие поцелуи ‘ep: «есть суп», — усмехается Джей-Дэн, — потому что мокро. Я бы хотел поцеловать тебя, как клингон, но это вызовет много вопросов.
— Заинтригован и надеюсь на твоё благоразумие.
Джей-Дэн издаёт низкий звук, полустон-полурык и кусает Калеба за губу — чувствительно, но не до крови. Сердце частит, форменные штаны давят всё ощутимее, а Джей-Дэн стискивает его в объятиях, вылизывает рот, кусает у основания шеи, в плечо, шумно втягивает его запах, перехватывает руку и смыкает зубы на ребре ладони — не больно, но дразняще. Хочется по-настоящему.
Калеб сдёргивает с него футболку, целует и лижет плотную солоноватую кожу, прикусывает, так же не оставляя меток, и Джей-Дэн притирается к нему, прижимается гребнем ко лбу, дышит тяжело и шумно.
— Я тебе стих сочинил, его полагается читать до или после?
Джей-Дэн смущённо смеётся:
— Я не стану кидать в тебя вещи, как полагается, но послушаю.
Он отстраняется, но Калеб ловит его за руку, привлекает к себе и понижает голос, почти касаясь губами проколотого уха:
— Небо в глазах твоих,
Птица вольная,
Крылья сильны твои
Опалённые!
Пламя и кровь в твоём
Оперении,
Но на лету моя
Птица смелая.
Сердце колотится, ладони потеют. Всякое бывало, но вот читать стихи собственного сочинения ещё не доводилось, ужасно волнительный момент. Джей-Дэн моргает растерянно, глаза его влажно блестят:
— Откуда ты знаешь про векларгх тоК?
— Ве… чего?
— Про птицу.
— Я помню, что ты любишь наблюдать за ними и, по-моему, тебе подходит этот образ. Что-то не так?
— Спасибо, Калеб Мир, — тихо говорит Джей-Дэн и осторожно, сдерживая силу, бодает его. — Это честь для меня.
— Ещё не всё, — хитро улыбается Калеб и опускается на колени, стаскивает с Джей-Дэна форменные брюки вместе с бельём — пальцы подрагивают от волнения и нетерпения, но обходится без неловких заминок.
— Пого…
— Ого! Охренеть, конечно, — Калеб и так уже успел почувствовать известную истину «у клингонов большое всё», но вид впечатляет ещё больше.
Он обхватывает внушительный тяжёлый член у основания, пальцами свободной руки проводит по всей длине, и растерянно замерший Джей-Дэн вздрагивает, снова издавая тот низкий звук, от которого тугая пружина внизу живота и в паху сжимается ещё больше. Ребристые складки похожи на те, что у него на переносице, только тут они кожистые, но плотные, а стоит провести сжатым кулаком, и становится ясно, что под кожей тоже есть выступы. Джей-Дэн смотрит на него сверху, не знающий, как реагировать, и Калеб успокаивающе гладит его по мускулистому бедру, целует низ живота, прослеживает языком вену. Джей-Дэн дышит шумно, прикрывает глаза, и от его доверия в груди теплеет.
Калеб не любит вспоминать, как получил этот навык, пускай пару раз он и спас ему жизнь, впервые он делает это, потому что хочет. Он проводит языком по ребристой коже, обводит крупную головку языком, и смыкает губы. Джей-Дэн хрипло стонет и кладёт ладонь ему на затылок, не давит, только цепляется за остриженные без согласия волосы, словно ища опору. Калеб поглаживает его мошонку (хм, так у клингонов не только лёгких три, надо же) и плавно заглатывает член чуть глубже, давление на язык и нёбо странно возбуждает. Но ещё больше нравится ощущать ладонь Джей-Дэна, слышать его дыхание и стоны, похожие на рычание. Калеб старается не задевать зубами — и вообще очень старается, Джей-Дэну должно быть хорошо, это ведь его первый раз. Всё заканчивается предсказуемо быстро — Джей-Дэн рывком отстраняет его, но короткая боль только подхлёстывает жгучее возбуждение, ставшее болезненным. Вязкая сперма брызжет на плечи и грудь, но отвращения нет.
Джей-Дэн вышагивает из штанов и почти падает на колени, притягивает Калеба за затылок и жадно вылизывает его рот, торопливо расстёгивая брюки. Калеб пытается помочь ему, но только мешает, и всё же каким-то чудом Джей-Дэн добирается до его члена, сжимает крепко, но бережно, двигает кулаком, примериваясь, но стоит ему задеть большим пальцем головку, растереть выступившее предсемя, и Калеб кончает, волна жара прокатывается по позвоночнику. Он не может сдержать восхищённый вздох, когда Джей-Дэн слизывает его сперму с ладони, — так запросто и естественно.
Они тяжело дышат, цепляясь друг за друга, сперма подсыхает на коже и штанах. Джей-Дэн прикусывает губы Калеба, ставшие чувствительными, и кожа на нижней лопается — без кровопролития всё же не обошлось. Ноздри Джей-Дэна трепещут, он втягивает запах крови и зализывает укус.
— Надо вытереться, — он берёт свою футболку и стирает уже подсохшие капли с плеча и груди Калеба.
Приведя себя в порядок, они перебираются на койку, слишком узкую для двоих. Джей-Дэн горячий, приятно ощущать твёрдые мускулы под кожей, жёсткие мозолистые ладони, его тепло и запах. Калеб хотел бы продолжить, а потом уснуть рядом, но скоро вернутся соседи, ни к чему радовать их поводом для сплетен.
— Хм, как будто ничего не изменилось, или я пока не осознал. Не желаю тебя отпускать, — Джей-Дэн кусает его за шею, всё так же не сильно, но даже если б остались отпечатки зубов, Калеб бы не возражал.
— Я тоже не хочу уходить. Жаль, нельзя махнуться комнатами.
— Мы что-нибудь придумаем, — кивает Джей-Дэн.
Это «мы» Калебу очень нравится.
— Непременно.