Work Text:
Мэй Чансу выглянул из повозки: в этом месте дорога делала поворот, и можно было увидеть длинный хвост каравана. Кого там только не было: слуги, чиновники, купцы, писцы, носильщики, астролог, кузнец и даже лекарь (хотя ему давно уже не требовалось постоянное наблюдение врача). Великая Лян послала в Великую Юй великое посольство.
С дарами и предложениями вечной дружбы.
Такова была официальная причина.
А неофициально Мэй Чансу хотел прощупать нового государя, который возник откуда-то, словно гуй из разбитого кувшина, и, перерезав горло прошлому правителю, сам занял трон.
Сведения, приходившие от шпионов при дворе Великой Юй, были настолько противоречивыми, что Чансу решился съездить сам, чтобы оценить нового императора.
В конце концов, в гибели предыдущего косвенно был виноват он сам. Когда он наголову разбил войска Чжоу Чжэ, то никак не думал о том, что дома того встретит настоящий заговор.
Не то чтобы Мэй Чансу его жалел… Но Чжоу Чжэ был злом известным и предсказуемым, тогда как новый правитель был словно бы соткан из тумана.
Он перебрал свитки с донесениями:
“Волос у него светлый, точно выпавший снег, и шрам пересекает правый глаз. Ходят слухи, что новый император — демон-мо, потому что никто из смертных не мог бы перенести этакий удар и не ослепнуть. Значит, точно мо и пьет по ночам кровь новорожденных младенцев”.
“Император нрав имеет веселый, щедро одаривает тех, кто ему по сердцу, но не дает спуска тем, кто небрежен или нарушает данное слово”.
— Если бы, каждый кто нарушает слово, умирал, то мир бы давно опустел, — пробормотал Чансу и сжал переносицу пальцами. Голова болела от дорожной тряски; он бы с удовольствием вскочил на коня, но они уже пересекли границу, а значит, нужно было вести себя сообразно званию посла Великой Лян.
Он вздохнул и продолжил чтение.
“Император Мин — сладострастник, но гарем почти весь распустил, оставил только троих женщин и не присвоил им никакого ранга. Говорят, что он предпочитает юношей, только вышедших из отрочества, однако никто никогда не видел, чтобы хоть один из таких посещал императорские покои”.
“Он казнит любого, кто идет против его слова. Каждый приказ императора должен выполняться неукоснительно и как можно быстрее”.
“Император снизил налоги, постановил выплатить пострадавшим от войны деньги, но взамен обязал каждого пять дней в месяц работать на него бесплатно. За уклонение от выполнения — положена казнь тысячи порезов!”
“Он самолично перерезал горлу императору Чжоу, а потом отрубил ему голову и скинул бродячим собакам. Все, кто был в фаворе у прежнего императора, либо приняли яд по его приказу, либо получили новые назначения подальше от столицы”.
“Он сделал министром двора своего кота…”
“Он любит те плотские успехи, что подходят любому полу…”
“Он велел отчеканить новые медные монеты…”
“Он приказал казнить всю семью министра дворцового порядка. Даже женщин и детей…”
“Он по ночам обращается в лисицу. И пусть хвостов у него только восемь, недалек тот день, когда их станет девять…”
“Да не человек он вовсе, а цзянши. Любит по ночам пить чужую кровь…”
Чансу раздраженно выдохнул и смел все списки на пол. Вытянул ноги и закрыл глаза.
Мир с Великой Юй нужен был им, как воздух. Хотя бы два-три года без войны, и тогда все наладится.
— Подъезжа-а--аем! — разнесся зычный крик вдоль каравана.
Чансу выглянул в окошко: вдали виднелись стены Хвандо.
После того, как в тело его вернулась сила, он оставил в прошлом длинные неудобные одеяния, подобающие ученым мужам. Укороченный халат пао, сверху цзюньфу, накрепко стянутая на поясе кожаным ремнем, а еще узкие штаны и мягкие сапоги-ичиги стали повседневной одеждой командующего Линь.
Но сейчас он въезжал в столицу Когуре (известной под названием Великая Юй) под именем Мэй Чансу. Потому и пришлось нарядиться, как раньше: в длинный халат скромного вида, но из шелка наилучшего качества, а гладко стянутые волосы забрать нефритовой заколкой.
Ему хотелось оценить нового императора, скрывшись под привычной (хоть и до смерти надоевшей) личиной.
При появлении повозки Мэй Чансу на площади перед дворцом взревели трубы, заиграла торжественная музыка.
— Тэчвита, — пояснил пухлогубый юноша, который сел в повозку около городских ворот, — так приветствуют особо важных гостей.
— Его императорское величество слишком добр к простому посланнику, — пробормотал Мэй Чансу. — Этот благодарен за теплый прием и непременно сообщит о нем государю Ань-ди.
Юноша вежливо поклонился в ответ.
Они поднялись по высокой лестнице к дверям, прошли открытой галереей, свернули в широкий коридор, ведущий прямиком к тронному залу.
Император Мин сидел на троне в черном одеянии с вышитым золотым драконом. Лицо его было набелено, и алый шрам резко выделялся на бледной коже; белые волосы убраны под простую черную повязку, но уши оттягивали длинные золотые серьги.
Мэй Чансу низко поклонился и протянул двумя руками верительные грамоты от императора Ань-ди. Тяжелая сургучная печать качнулась на витом шнуре, задев руку.
Император Мин молчал.
Молчал и Чансу, который так и продолжал стоять в поклоне, не смея распрямиться без дозволения.
Молчали придворные.
Наконец послышался смешок, и хриплый низкий голос приказал:
— Все вон!
Зашелестели одежды, что-то звякнуло, но даже малейшего шепотка не донеслось до ушей Чансу.
Он справедливо рассудил, что приказ вряд ли относится к нему самому, а потому остался в тронном зале, в ожидании решения императора.
Раздались негромкие шаги.
— Посмотри на меня. — Мэй Чансу выпрямился. Император Мин, стоял совсем близко и с интересом разглядывал гостя. Он был ниже Чансу, но его, похоже, это ничуть не смущало.
— Ваше императорское величество, — начал Чансу, коротко кашлянув, — позвольте…
— Вы слышали, что в вашу честь играли тэчвита? — перебил его император. — Знаете, когда его еще играют?
— Нет, ваше императорское величество. — Чансу ощутил, как внутри него начало расти беспокойство.
— Когда император выходит на прогулку, например. Или тогда, когда приезжают те, кто равен мне по положению.
— Но…
— Как мне вас все-таки называть? — снова перебил его император. — Господин Мэй? Или командующий Линь? Родственник императора Ань-ди, самый его близкий друг или приближенное лицо. Такого человека нужно встречать с почестями…
— Ваше императорское величество может называть меня, как ему будет угодно.
— А если мне будет угодно “красавчик”? Мэй Чансу скучное имя. “Красавчик” гораздо благозвучнее. Или лучше “цветочек”?
Император Мин нахмурился, потирая подбородок.
Чансу незаметно выдохнул.
Все с самого начала пошло не так. Очевидно, что о нем знали, готовили какую-то свою игру, правил которой он и знать не знал, а потому сразу был обречен на поражение.
Он вскинул голову.
— Прошу прощения, ваше императорское величество, за неуместный маскарад…
— Мин Юнги, — похоже император любил перебивать. — Меня зовут Мин Юнги.
— Ваше императорское величество, я не смею…
— Так я и не требую, — хмыкнул тот, — сейчас не требую. Это для спальных покоев.
— Что?! — Мэй Чансу даже попятился от неожиданности. Он никак не успевал за этим человеком.
— Когда мы наедине, можете называть меня Мин Юнги, или просто Юнги… Это просто. Вытяните губы трубочкой “Ю-ю-ю”, а потом улыбнитесь резко — “-нги”. Попробуйте, это просто.
— Ваше…
— Ну же… Давайте вместе: Ю-ю-ю…—
— Хватит!!!
Император рассмеялся и отошел от него. Удобно устроился на троне, непринужденно подвернув одну ногу под себя.
За троном стояла традиционная расписная ширма, на которой были изображены Солнце, Луна и пять горных вершин как символы императорской власти.
Мэй Чансу стоял, глядя на этого странного человека, который с первых минут встречи опрокидывал все представления о себе.
Он мысленно порвал все донесения, что были ему присланы. Эту партию в вэйци ему нужно начать заново.
— Линь Шу, ваше величество, — сказал он и сдержанно поклонился. Почти как равный равному.
— Государь Ань-ди зовет тебе сяо Шу. Мне нравится, как это звучит, — кривая улыбка озарила императорское лицо. — Я могу так тебя называть?
— Нет, — вырвалось у Чансу быстрее, чем он смог полностью обдумать свой ответ. И тут же пояснил: — Наш государь старше меня, мы с детства дружны, и поэтому он называет меня младшим. А вы, ваше величество… — он замялся, подбирая слова.
Мин Юнги рассмеялся.
— А я младше тебя. Скорее это тебе пристало так меня звать… Сяо Юн… Нет, не звучит.
— Я бы не посмел так оскорбить ваше величество…
— Ты бы?! — император буквально спрыгнул с трона. И Чансу подивился его подвижности. Тот весь был точно шарик ртути, который невозможно поймать пальцами: такой же быстрый и, похоже, такой же ядовитый. — Ты бы и не то посмел! Знаешь, как тебя прозвали? — задал он вопрос, внимательно разглядывая лицо Чансу, и тут же сам на него ответил: — Делатель государей. Северная Янь, Великая Лян… А вот в Великой Юй делать никого не пришлось. Я сам себя сделал!
Он немного хвастливо приосанился, и Чансу вдруг осенило.
“Небеса, — ахнул он внутри себя, — да он же мальчишка! Совсем мальчишка!”
Он даже сглотнул, потому что увидел в Мин Юнги юного себя: дерзкого, смешливого, удачливого, знающего, что весь мир лежит у его ног.
— Ваше величество умны, — сказал он, — и я могу только восхищаться вашей силой и свежестью.
— Это ты так мальчишкой меня обозвал? — из прищуренных глаз на Чансу словно глянула сама тьма.
— И в мыслях не было, — слегка лукавя, ответил он. — Но Великой Лян вы выгодны, как союзник. Позвольте мне…
— Позволяю остаться, — опять перебил его несносный мальчишка, — даже настаиваю. Дадите мне пару уроков по управлению… А я научу вас, как правильно произносить мое имя.
— Неравноценный обмен, — медленно произнес Мэй Чансу.
— Мне есть что добавить. Вам понравится, — дернул уголком рта император Мин.
Мэй Чансу выдохнул, облизнул пересохшие губы и негромко произнес.
— Я надеюсь на вашу снисходительность… Юнги.
***
Конечно же, они очутились в спальне.
Мэй Чансу довольно ловко отсекли от всех его людей, предоставив ему отдельные покои. Нет, формально они все были поселены в одном крыле, но на деле комнаты посла находились чуть поодаль. Попасть в них можно было только через узкий коридор, в котором (вот сюрприз!) стояли два напоказ скучающих стражника. Чансу и не сомневался, что при попытке посетить его будет поднята тревога. Днем они могли все вместе коротать время во внутреннем дворике под тенью купы раскидистых деревьев, но к вечеру расходились по своим комнатам.
— Мне это не нравится, глава, — откровенно сказал Чжэнь Пин, теребя усы. — Случись что, и вы не сможете позвать на помощь, и мы не сумеем к вам пробиться. Стражи в коридоре — умелые молодцы, пусть и хорошо скрываются.
— Я тоже заметил, — кивнул Чансу. — Но… сотник Чжэнь, нас все равно слишком мало. Оказать сопротивление мы сможем, а вот пробиться к своим… Да даже если и пробьемся, нам это ничего не даст.
Караван после прибытия в Хвандо умело разделили между несколькими постоялыми дворами, в которых (по счастливой случайности, конечно же) болтались отряды наемников, вооруженные до зубов.
— Но я не думаю, что его императорское величество хочет причинить нам вред, — добавил он, задумчиво разглядывая, как плещутся карпы в крошечном прудике. — У него на уме что-то другое, но я пока не понял, что именно…
Чансу лукавил — в принципе, намерения Мин Юнги были ему ясны, но вот последствия, к которым могут привести его уступчивость или непокорность, пока были непонятны.
Несколько дней вообще ничего не происходило.
Гостей выгуливали, поили, кормили и всячески развлекали: придворные дамы щебечущей стайкой водили посольство по императорским садам, поэты устроили стихотворное состязание на пиру… Они даже посетили поединки по борьбе щирым.
Император не показывался.
На все вопросы Мэй Чансу ему неизменно отвечали, что его императорское величество занят делами государственной важности.
Спустя неделю Чансу в своих покоях дописывал одно из донесений для Цзинъяня. Не то чтобы он надеялся его отправить, но на будущее записывал все, что происходило. В нужный момент государь узнает все в подробностях.
Сначала он даже не понял, что его насторожило. Задрожало пламя свечей, по ногам прошелся еле заметный прохладный ветерок.
— Юнги, — негромко произнес он, откладывая кисть в сторону, — прошу вас, будьте моим гостем.
Тот словно бы возник из теней, пляшущих по стенам.
— Как вы догадались, — с любопытством спросил он, неизящно плюхаясь на подушки с другой стороны столика.
— Сквозняк по ногам, — откровенно ответил Чансу. — Старая привычка. Приходилось беречься, чтобы не заболеть.
— Да-да, я знаю, — император взмахнул рукой. — Однако же, сквозняки не помешали вам довольно бодро перемещаться между своей усадьбой и жилищем седьмого принца. Я, когда узнал о подземном ходе, очень смеялся. Вы крайне романтичны.
Чансу подавил желание закатить глаза. В принципе, он был готов к пикировке с императором Мин, но тот все равно бесил его до чрезвычайности. Вот этой своей юношеской хвастливостью и выставляемой напоказ хитростью.
— Обстоятельства, — пожал он плечами, но мысль свою развивать не стал.
Император, так и не дождавшись от него объяснений, побарабанил пальцами по столу.
— Вы скучный человек, Линь Шу. Не хотите меня развлечь.
— У меня немного другая миссия, — аккуратно произнес Чансу и вздрогнул, когда Мин Юнги ловко выхватил у него из-под ладони недописанное донесение
— “…его императорское величество в эти дни был занят, но по его приказу мы были окружены неослабевающим вниманием. Его гостеприимство выше всяких похвал, и наша благодарность…” Фу-у-у-у… Нет чтобы написать правду!
— О какой правде говорит ваше императорское величество?.. — аккуратно поинтересовался Мэй Чансу.
— О той, где вы рассказываете своему… Цзинъяню, как устали, как вас бесит молодой и глупый мальчишка, непонятно как взявший власть… И демоны знают, что у него на уме… А ведь мир вам нужен, как воздух. — Мин Юнги перегнулся через стол. Лицо его было так близко, буквально на расстоянии вздоха. В неверном свете свечей его глаза казались черными провалами, а алый шрам, казалось, пульсировал от притока крови. — Ведь так, господин посол?.. — и, не дожидаясь ответа, продолжил все так же негромко: — У вас есть прославленные полководцы и обученные войска, но дел для них достаточно и дома. Власть государя Ань-ди пока еще неустойчива, юньнаньская конница потрепана в боях, а новобранцы еще не обучены. Один из лучших полководцев сейчас у меня… в гостях. Как не посмотри, Великая Лян сейчас не такая уж и великая…
Они замерли лицом к лицу.
Мэй Чансу шумно выдохнул, облизнул губы. Взгляд Мин Юнги полыхнул черным золотом, а может это просто искры отразились в его зрачках.
— Что вы хотите? — прошептал Чансу.
— Вас, — так же тихо выдохнул Мин Юнги и тут же громко расхохотался, глядя на лицо собеседника. — Поверили, да?! — Он хлопнул в ладоши и покрутил головой. Тяжелые золотые серьги звякнули.
Чансу отпрянул, опустил взгляд. Щеки полыхнули гневным румянцем: этот… этот… невыносимый мальчишка!!!
Мин Юнги одним текучим движением перемахнул через стол, оказавшись совсем рядом, и зашептал горячечно прямо в ухо:
— Вы ведь привыкли, что все хотят вас и только вас… Наследник Северной Янь, наследник Великой Лян так хотели, что скатились со ступеней трона. Принц Юй разбил себе голову, не получив вас, Сяо Цзинъянь пошел против собственного отца, потому что хотел вас больше чем власть. Надеюсь, вы вознаградили его?..
Чансу бросил взгляд исподлобья:
— Неужто ваши соглядатаи вам не донесли об этом?..
— Эту загадку я хотел разгадать сам, — ответил император ему в тон. — И посмотреть на вас тоже захотел сам. Гений, подобный цилиню своим умом, а красотой превосходящий духов-парами…
— Я повторю свой вопрос: что вы хотите?
Плотная давящая тишина сгустилась над комнатой. Никто из них не хотел нарушить молчание. Но вот в жаровне затрещали прогоревшие уголья, и в окружающий мир словно бы вернулись звуки.
Мин Юнги текуче поднялся на ноги, протянул ладонь Чансу. Тот поколебался мгновение, но принял помощь. Молча, но очень целеустремленно император потащил его за собой. Они миновали короткую потайную галерею, свернули в скрытый проем, потом в еще один. Поворот за поворотом — Чансу уже запутался в направлениях, не понимая, куда они идут, как вдруг перед ними возникла обитая кожей низенькая дверь. А за нею оказалась спальня: неприлично тесная из-за огромного ложа, раскинувшегося почти от стены до стены. Это было совсем не похоже на императорские покои — не было ни евнухов, ни богатых парчовых занавесей, только мягкие волны шелка на самом ложе и тусклые светильники, стоящие у стен.
Император Мин глянул на него остро и испытующе, вынул шпильку, встряхнул белыми волосами.
Мэй Чансу так же молча скинул верхний халат, принялся разматывать пояс легкого ночного платья.
— Я не готовился, — сказал он. И голос его разбил хрупкую тишину.
Мин Юнги ухмыльнулся, уронил серьгу, которую вынул из уха. Та звякнула об пол, рассыпалась дробным звуком.
— Вам и не надо, — голос императора звенел предвкушением, — достаточно того, что готов я.
Гуев мальчишка и тут его переиграл!
— Надеюсь, вы не забыли, Линь Шу, как быть старшим братом?! — Мин Юнги, бесстыдно обнаженный, раскинулся на ложе. — Ну же, дагэ!
Это было непривычно — возвращало к тем временам, когда он был берущим. Это было сладко — Мин Юнги точно знал, как доставить удовольствие. Это было… тут у Мэй Чансу просто закончились мысли, и он весь отдался удовольствию.
Он жадно метил белоснежную, как свежевыпавший снег, кожу, вылизывал розовые соски, ласкал губами багровый шрам на лице. И двигался, непрестанно двигался, с восторгом ощущая, как жарко, тесно и мокро внутри Юнги. Император Мин не обманул, он был готов, да так, что при каждом выпаде Чансу внутри него распутно хлюпала, пузырилась смазка.
У Чансу в голове точно водопад шумел, заглушая все остальные звуки. Ворвись сюда, в эту спальню, отряд стражи — он бы и тогда не сумел остановиться.
Он властно сжал рукой подбородок Юнги.
— Открой рот, — приказал Чансу, и тот покорно разомкнул губы, высунул розовый, блестящий язык.
Тугой комок слюны тяжело шлепнулся на самый кончик языка, потек вниз по подбородку. Юнги, не отводя взгляда, подхватил струйку пальцем, облизнул.
— Ну и? — пробормотал он. — Зачем тебе это было нужно? Какой из тебя младший?!
Он вдруг напрягся, уцепился покрепче за Чансу, перекатился с ним в объятиях и уселся сверху — наглый, распутный и очень-очень опасный. Только сейчас Мэй Чансу начал понимать, что наткнулся на крайне сильного и хитрого зверя, который может и не выпустить его из своих когтей.
Мин Юнги хмыкнул, поерзал на чужом члене, точно хотел устроиться поудобнее, а потом протянул руку и сжал горло Чансу. Сила в его руках была чудовищная.
Чансу захрипел, дернул бедрами вверх.
— Да! — пробормотал Юнги. — Вот так! Сильнее!
Ослабил на пару вздохов хватку и снова сжал и тут же выгнулся, точно сучжоусский лук, кончая. Чансу последовал за ним мгновением позже.
— Я пошлю гонца твоему государю, — Мин Юнги потянулся совершенно кошачьим движением. Казалось, еще мгновение, и он начнет умываться, как кошка — лапкой.
— И что ты ему напишешь? — Мэй Чансу задумчиво тронул отметины на горле.
— Выставлю побольше требований. Так что тебе придется задержаться у нас…. У меня.