Chapter Text
Раксафи снова наблюдала за тайтонскими водопадами. По утрам казалось, что с гор сыплются алмазы и тонут в бурных вихрях вод. Мягкая трава щекотала ступни, солнце слепило привыкшие к темноте глаза до слёз.
Она погрузила пальцы в илистый песок перед собой. Горящая кожа впитала его прохладу, подарила покой и облегчение. Это был даже не сон. Маленький, тщательно выстроенный уголок сознания, где Раксафи могла остаться одна.
Пока грубая пощёчина не выдернула её из безмятежного видения.
И тогда она вспомнила, что провалилась в него всего на несколько секунд.
Катар-ситх кружил вокруг неё, как настоящий хищник. Звериные ноздри шумно, с явным наслаждением втягивали запах крови.
Множество очагов боли мешали Раксафи сосредоточиться. Следы молний осыпали обнажённую кожу ядовитыми, плавящими брызгами. Напряжение в руках нарастало: тяжёлые магнитные браслеты, туго застёгнутые на запястьях, словно разрывали сухожилия до самого плеча. Чем дольше длилась пытка, тем отчётливее казалось, что конструкция, похожая на медицинский стол под уклоном, медленно и неумолимо раздвигается.
Но Раксафи не уступала инквизитору. Раз за разом бросала в его сторону холодный взгляд, не позволяя себе проиграть в этом противостоянии.
Боль ничего не значит.
— Прими её, — напевно произнёс катар. Его голос был полон напускного безразличия. — Ненависть, что сжигает тебя, требует освобождения.
Ещё одна ложь. В ней только гармония. В нём — гнев, скрытый за каждым равнодушным словом. Простой путь не работал. А от того, насколько быстро ситх справится с Раксафи, зависела его собственная жизнь.
— Ты можешь прекратить всё прямо сейчас.
— Ты тоже, инквизитор.
В воздухе вспыхнула белая плеть. Крик застрял у Раксафи в горле, не прорвавшись через измученные голосовые связки. Ногти заскрежетали по металлу. Джедай старалась не думать, сколько под ними других следов на сверхпрочном сплаве.
Боль ничего не значит, но скоро Раксафи не сможет смягчать её. Лучше бы ситху этого не знать.
Он убьёт её раньше, чем сломает. В это требуется верить обоим.
Катар резко схватил её за лицо и развернул к себе. Природная желтизна в некогда красивых глазах экзота давно испортилась алыми разводами. Когти оставили на узком подбородке пленницы глубокие царапины. От тепла собственной крови, стекающей по коже, Раксафи пробрало дрожью.
— Мы только начали, человек, — прошипел ситх с отвращением как к её расе, так и учению.
Инквизиторы действительно едва приступили к испытанию её воли и стойкости. Раксафи был известен порядок. Первые дни — грубые методы вроде угроз, пыток и наркотических препаратов. Дальше в дело вступят мастера тёмной алхимии. Если она выдержит всё и не подчинится — её просто утилизируют как непригодный к служению объект.
Она слишком хорошо знала о зверствах ситхов, чтобы надеяться умереть пораньше. Но, находясь так близко к концу, ощущала в себе непреодолимое желание жить. Оно придавало ей силы.
И одновременно пугало приторно-сладкими мыслями о том, на что можно пойти ради свободы.
Катар вернулся к столу, чтобы выбрать инструмент. Провёл когтями по оплётке ножа, звонко щёлкнул по щипцам. Зыбь липкого страха отозвалась внутри, и Раксафи не смогла её подавить.
Ситхи превратили допросы в искусство. Всё в комнате углубляло естественный страх. Стены поглощены тьмой — остался ли мир за их пределами? Воздух холодный, мёртвый, будто ты уже умер. Жалкий зверёк, запертый в громоздкой, бездушной конструкции. Одинокий. Забытый. Беспомощный.
Раксафи избегала прикосновений к Силе, искалечившей это место.
— Лучше бы император убил тебя, да? — довольный устрашающим воздействием, хмыкнул катар.
«Лучше бы».
Всего несколько суток назад мастер Раксафи Эллан проиграла бой.
Совет отправил её с миссией на ледяную планету Илум, где, по слухам, имперцы превращали местные адеганские кристаллы в оружие. Сведения подтвердились. После непростых недель Эллан и верховному командующему Рансу удалось стабилизировать обстановку. Более того — они обзавелись информатором среди ситхов. Дартом Малгусом, устранявшим руками Республики своего политического соперника.
По крайней мере, все так думали.
Илум стал сценой для его масштабного мятежа. Малгус восстал против Тёмного Совета и провозгласил себя императором Новой Империи. Республика первой получили координаты его секретной станции и попыталась нейтрализовать угрозу.
Эллан знала его имя ещё до Илума и не испытывала к нему ничего, кроме праведной ненависти. Человек, едва не уничтоживший Орден джедаев в одиночку. Но и она была не просто джедаем. От её руки пали Дарт Децимус и Дарт Архо. Благодаря ей многие тёмные адепты вернулись к свету. Она верила, что не существует тьмы, способной устоять перед ней.
И эта гордыня привела к поражению.
Раксафи сразилась с ним одна. Долгий штурм станции не придал ей сил, а раны после Кореллии ещё не зажили полностью.
Она даже не помнила, чем всё закончилось. Подлый удар? Рухнувшее перекрытие? За дуэлью следовала лишь темнота.
Вероятно, её уже считают мёртвой. Никто не станет искать. Никто не будет торговаться за её жизнь, если только самозваный император этого не предложит.
Будь ему это нужно — катара бы здесь не было.
У имперцев всегда хватало правил. Раксафи мрачно забавляло, что её допросы проходили строго по расписанию. Остальное время — тесный отсек без окон и с глухой дверью. Кто-то другой задохнулся бы в такой клетке, но у Раксафи были её «Грёзы о Тайтоне». Там она могла собраться, восстановить равновесие. Там её никто не мог достать. Там было спокойно, как дома.
И там она готовилась к новому дню.
Катара быстро заменили.
Новый инквизитор — чистокровный. Слишком надменный и брезгливый, чтобы марать руки об пленников. Он всегда приходил со шкатулкой, доставал из неё древний голокрон, ставил на край стола и уходил в темноту. Оттуда были видны алые мерцающие глаза. Артефакт исходил сводящим с ума шёпотом: тысячи голосов — гневных, умоляющих, насмешливых и успокаивающих. С ним она уставала сильнее, чем с катаром. Сопротивляться было всё равно что часами удерживать на подушечке пальца иглу и не дать ей упасть.
В первый день чистокровный удивился, что голокрон не сработал. На второй — сорвался. Молнии были не отмерены по силе, и Раксафи быстро потеряла сознание.
В следующие дни он стал осторожнее. Даже сквозь шёпот артефакта Раксафи чувствовала в нём отголосок животного страха. Испугался, что в гневе убил её.
Худшие опасения подтверждались.
Ситхи знали, кто она.
Барсен’тор. Страж Ордена.
Мастер Раксафи Эллан была членом Высшего совета джедаев и хранителем его знаний. Ей были открыты все тайные библиотеки и архивы. Несмотря на молодой возраст, она владела секретами, которые в неправильных руках могли стать погибелью целых миров.
Для Республики она была безопаснее мёртвой.
В камере не было ничего, что могло бы ей в этом помочь. Половину помещения занимал тонкий матрац, рядом — две решётки размером с кулак. Из одной раз в сутки текла вода. В другую — уходила. Раксафи никогда не пользовалась ими сама. Каждый раз её приносили гвардейцы — измученную, едва живую — и швыряли на матрац, где она оставалась до следующего визита, предаваясь «грёзам». Иногда меддроид, запускаемый для неизвестных инъекций, волок её к воде. Ледяные струи больше не вызывали дрожи. Не приносили дискомфорта онемевшему телу.
Она с трудом поняла, что идёт пятый день с чистокровным, когда истязание голокроном почти сразу прервалось появившимися гвардейцами. Силы уходили, и ей было всё труднее ориентироваться во времени.
Голос чистокровного дрогнул в ужасе, когда стражники начали освобождать его пленницу.
— Император ведь позволит мне попытаться ещё?..
Ответа он не получил.
Её повели по коридорам. Судя по их длине, наземная база была небольшой. Не станция. Что случилось со станцией? На месте Малгуса она бы сдетонировала ядро, чтобы оторваться от республиканского флота. Если так, то сторонников у него осталось немного. Только самые преданные фанатики.
Значит, ему нужна джедай.
Пути к побегу не просматривались. Но это не значило, что их не стоило искать.
Коридоры закончились просторным залом, переоборудованным под тронный. Свита — несколько ситхов и гвардейцы. Из всех Раксафи узнала лишь катара-инквизитора.
Её толкнули на пол. В прошлый раз Раксафи стояла перед Дартом Малгусом как воин, принявший равный вызов. Сейчас — не могла найти сил, чтобы подняться с колен. Но её дух не был сокрушён.
От ситха пахло чужой планетой. Дымом траншей, раскалённой землёй и смертью. Раксафи сделала вывод, что он вернулся недавно. И едва дождался момента, когда сможет увидеть трофей.
— Мастер-джедай, — голос искажала полумаска-респиратор, но в нём отчётливо слышалась насмешка. — Вы расстраиваете инквизиторов.
Раксафи собралась.
— Скорее, это они расстраивают вас. Их варварские методы ни к чему не приведут.
Малгус направлял на неё всё внимание. Раксафи догадалась, что он прислушивается к интонации и акценту, наблюдает за мимикой. Но потом он медленно подался вперёд — движение, почти незаметное, выглядело пугающим, как сдвиг огромной скалы.
— Эти методы обратили на сторону ситхов многих джедаев. Или вы считаете себя лучше них?
— Ситхи древнее и сильнее тебя пытались подчинить меня, Малгус, — сказала она. Разум подсказывал молчать, но дни ада вытащили на свет её худшие черты. — А ты бросаешь меня на вчерашних учеников.
Разъярённый катар исторг молнию Силы, защищая честь повелителя, но электрические иглы задели только плечо Раксафи. Малгус простёр руку. Тело инквизитора сначала неуклюже дёрнулось, а затем с треском детской игрушки разбилось о дальнюю стену.
Несмотря на всё, что он с ней делал, смерть оставила у неё горький осадок. Так легко, хладнокровно избавляться от верных последователей мог только человек, полностью павший во Тьму.
— Предпочтёшь, чтобы тобой занялись настоящие мастера? Это возможно. Многим теперь интересно, сколько ты выдержишь.
—Я предпочту, чтобы ты не тратил время, — процедила она. — Ты не заставишь меня склониться.
Тронный зал замер. Все ждали, каким будет ответ.
Малгус спустился с трона. Окованные дюрасталью сапоги гремели по ступеням. Воздух сгустился.
Раксафи не хотела смотреть, но он заставил. Ладонь в жёсткой перчатке задрала её подбородок так высоко, что ослабленное тело безвольно повисло на руке.
— Ты заблуждаешься, как и весь твой Орден, — сказал он. — В тебе скрыта огромная сила. Осталось только подобрать ключ.
Неудобное положение делало дыхание трудным и неровным. Хватка Малгуса — больнее когтей катара. Перед ним невозможно было удержать равновесие. Собственная слабость превращала исполинскую фигуру, закованную в доспехи, в ещё более устрашающую. Тёмная сторона исказила ситха физически и морально. Той оставшейся каплей Силы Раксафи ясно прочла его желание покончить с ней одним поворотом кисти. Так он делал всегда. Так хочет и сейчас.
Но он сдержался.
К сожалению.
— Подобные тебе — не расходный материал, мастер Эллан, — произнёс он с притворной благосклонностью, давая понять, что знает, с кем имеет дело. — Но и не нечто исключительное.
Получив приказ, гвардейцы подхватили её и поволокли к выходу. У самых дверей она услышала:
«Лорд Оррос, я жду результатов».
Её снова бросили в камеру. Малгус не разбрасывался пустыми угрозами — инквизиторы сменялись один за другим и демонстрировали бездумную, бессмысленную жестокость, стремясь выслужиться перед императором.
Одни, как катар, полагались на грубую силу. Другие — на препараты, искажающие сознание или усиливающие боль. Особо искусные в путях Тёмной стороны пытались проникнуть в её тайтонское убежище и уничтожить его. Никому не удавалось.
Раксафи было всё равно, сколько ситхи собираются терзать её тело. Её разум оставался крепким и неприступным.
Для них она — не человек. Загадка, головоломка, которую лорд велел разгадать, не сломав.
И Раксафи сама не была уверена, что это тот исход, которого можно добиться.